Глава 11 Воспоминания

Вернувшись домой, Женя решила не откладывать и сесть за написание новой главы, посвящённой своему самому близкому человеку — бабушке. За окном уже вечерело, прохладный ветерок освежал комнату. Женя аккуратно потянулась к сумке с ноутбуком, но достала оттуда совсем не его.

Она достала из нее маленький потрёпанный блокнот в кожаном коричневом переплёте, и тут же воспоминания, не стучась, нахлынули волной.

Она вспомнила свой шестнадцатый день рождения, второй год без матери, второй год под крылом бабушки, десятый класс с этой бешеной подготовкой к экзаменам. Воспоминания окутали Женю с головой, она словно перенеслась в тот ноябрьский день.

Но теплее всего было осознание того, что тогда бабушка была ещё рядом, здоровая и полная сил, именно она тогда подарила Жене этот блокнот, именно она ещё до Жанны стала первым читателем. Она вспомнила тот день, когда впервые показала бабушке свои стихи. Это было в восьмом классе, в депрессивный для Жени период, когда с унижениями ещё не было покончено, именно тогда родились первые стихотворения Жени. Она вдруг ярко вспомнила, как с учащённо бьющимся сердцем протянула бабушке свою рукопись, на которой был один из её стихов:

Последняя слеза

Она металась, кричала, просила,

Умоляла и слёзы лила.

Крик истошный шёл —

Только мимо.

Он не трогал людей сердца.

Крик истошный и вопль страшный,

Голос сердца и голос души.

И от боли она разрывалась,

А сердца словно камень твёрды.

И когда уже кончились силы,

Одиноко скатилась слеза.

Одно сердце она растопила,

Но сказать ничего не смогла.

Женя принесла бабушке это стихотворение и не знала, какой реакции ей ждать, но бабушка, как настоящий читатель, оценила произведение по достоинству.

Женя вспомнила, как она тогда похвалила внучку и сказала, что ей стоит продолжать писать. И вот на её шестнадцатый день рождения бабушка подарила ей этот блокнот со словами: «Твори и создавай, пиши, в писательстве твоя сила, родная».

Женя улыбнулась, вспомнив этот момент своей жизни. Она погладила корешок блокнота, в котором когда-то рождались стихи-крики. А потом открыла ноутбук — для истории, которая должна была эти крики услышать и понять. Она не планировала отдыхать. Пока боль и облегчение были свежи, нужно было выплеснуть всё на бумагу — не просто как крик, а как начало понимания. Она вновь закрыла глаза и погрузилась в глубины памяти, но на этот раз путешествие её было счастливым. А потом стала печатать, перенося все свои нахлынувшие от воспоминаний чувства на бумагу.

«Воспоминания»

«Сколько себя помню, бабушка всегда была для меня самым сильным и светлым человеком. Она никогда не отступала от своего, была целеустремлённой и всегда боролась до конца, до победного. Одного её взгляда мне хватало, чтобы понять всё… В её глазах была целая вселенная: искренняя и чистая любовь, безмерная поддержка, понимание, радость. Эти её вечно смеющиеся глаза… Для меня бабушка всегда была примером для подражания. Я удивлялась её стойкости и целеустремлённости, пыталась быть похожей на неё — ставить цели и достигать их, чего бы это ни стоило. Помню, как в 15 лет открыла для себя мир дорам. Другая бы бабушка фыркнула: “Как можно этой корейщиной вообще увлекаться”, а моя — она была не такая. Она, наоборот, искренне поддержала меня в моём увлечении. Помню наши особенные вечера, когда мы вместе смотрели новые серии. Она всегда искренне интересовалась сюжетом, переживала за героев, осуждала злодеев и негативных персонажей, полностью отдавалась. Как сейчас помню эти счастливые времена.

Помню наши разговоры по душам, в них мы действительно изливали себя, делились секретами, разговаривали о многих вещах, в них не было запретных тем. Однажды я спросила бабушку о моей матери, почему она поступила так со мной, почему оставалась с пьющим отцом до конца.

На что бабушка мне тогда ответила: «Понимаешь, Жень, мир не состоит только из чёрного и белого цвета, поступки людей многогранны, и их нельзя рассматривать только с хорошей или плохой стороны. Твоя мать действительно любила, а любовь порой ослепляет.

Я думаю, она до конца хранила надежду, что твой папа вернётся к прежнему себе, поэтому и оставалась с ним. Она была разбита его смертью и опустошена, поэтому, скорее всего, и оставила тебя со мной, так как не смогла бы потянуть в одиночку воспитание подростка, когда она сама расколота».

Женя остановилась, пальцы замерли над клавиатурой. Она впервые так ясно поняла: бабушка прощала не потому что была слабой. А потому, что видела дальше и глубже всех. И теперь, написав это, Женя наконец-то позволила себе увидеть свою мать — и себя — теми же глазами.