Глава 17 Настоящее

Они медленно вошли в до боли знакомое место. Больничный запах ударил в лицо, яркий свет ослепил глаза. Белые стены, пикание аппаратов. Женя отвыкла от всего этого.

• Здравствуйте, вы к кому? — спросил знакомый голос на ресепшене.
• А, это вы, Евгения! — тут же послышалось после того, как показалась голова Жени и Жанны. — Можете проходить.

Они прошли через турникеты и отправились к лифтам. Жанна шла рядом, краем глаза отмечая, как подруга выпрямляет спину с каждым шагом, будто готовясь к самому важному в жизни параду. Его палата находилась на третьем этаже. Она была самой последней. В лифте было тихо и душно. Женя сжала ручку сумки так, что костяшки побелели. Жанна молча прижалась к ней плечом. Три этажа.

Три последних вздоха «до». Лифт подпрыгнул и остановился, двери со скрипом открылись. Они вышли в коридор. Прохладный ветерок от открытого окна гулял по коридору. Женя огляделась вокруг. Белые стены. Скрип тележки, чьи-то шаги. Больница жила своей тихой жизнью. И где-то там, в конце коридора, её ждала другая жизнь. Его жизнь, каждый день висящая на волоске. Она сглотнула и сильнее прижала сумку к себе. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, но её собственные шаги звучали тихо и неуверенно.

Она шла по коридору, смотря в одну точку, на последнюю дверь палаты №13. Ладонь на холодной поверхности. Рука дрожала. Она чувствовала взгляд Жанны у себя за спиной — не давящий, а просто присутствующий. Женя сделала последний, самый глубокий вдох, пахнущий больничным антисептиком и пылью коридора. И вошла.

Шаг из мира звуков (скрип, шаги, шипение) в мир тишины, нарушаемой только биением его сердца на мониторе. Он лежал неподвижно, был похож на куклу, а не человека. Бледная, наверное холодная кожа. Растрёпанные каштановые волосы. Она медленно подошла и рухнула на стул. Его глаза были закрыты. Закрыты всё так же как и три месяца назад. Сердце ритмично отбивало такт на аппарате. Дыхание Жени сбилось. Сердце забилось ещё сильнее. Она перевела взгляд с аппарата на Максима. Провела рукой по его лбу, убирая непослушные волосы с лица. Холодный.

• Ну вот и я, Спящая Красавица, — она улыбнулась и провела рукой по его щеке. А потом взяла его ледяные руки в свои тёплые. Согреть.

Жанна тихо вошла и поставила корзину с фруктами на тумбочку. Села поодаль на стул.

• Макс, ты не представляешь, где я была.

Она гладила его руки, перебирая длинные пальцы.

• Где мы были, — поправила она себя.

Она сжала его руки, чувствуя, как от её прикосновений они становятся теплее.

• Мы с Жанной были в Туле. Спустя восемь лет я вернулась в дом бабушки. А он всё такой же. Там пахло сырым деревом, затхлостью и пылью. — Она рассмеялась. — Мы чуть не задохнулись, когда вошли туда, представляешь?
• А ещё я была в школе. Встретила того самого Кирилла. Он… извинился. Представляешь? Я даже не знала, что сказать. Чувствовала себя не в своей тарелке, когда разговаривала с ним. Всё-таки я не простила.

Она придвинулась ближе к Максиму. Положила свои руки на его грудь.

• Я так по тебе скучала. Мне так нужен твой совет. Я закончила книгу, но не знаю, что делать дальше… без тебя.

Не отрывая рук, она положила голову рядом с его плечом, прильнула щекой к его руке.

Жанна в это время тихо вышла в коридор. Она, прислонившись к стене в коридоре, увидела через стеклянное окошко в двери, как монитор над кроватью Максима вздрогнул. Ровная зелёная линия сердца сделала один резкий, высокий пик, а затем снова замерла. Медсестра, проходившая мимо, остановилась, пригляделась и бросила на дверь палаты удивлённый взгляд. А Женя продолжала свой рассказ.

• Я снова прошла через весь тот ад. Я прошла его, думая о тебе. Рядом со мной весь путь была Жанна. Я была в сгоревшей квартире, от неё остались лишь бетонные стены и торчащие балки. Я была в больнице, где не стало бабушки.
• Максим, я была там без тебя. Мне так хотелось услышать твой голос, так хотелось прильнуть к твоим объятиям. Но тебя не было рядом. Мы прошли этот путь вместе с Жанной.

Она замолкла, почувствовав, как его дыхание изменилось. Стало глубже, прерывистее. Женя замерла, подняла голову, всматриваясь в его лицо. Его веки дрогнули.

• Макс… ты меня слышишь?

Жанна стремительно открыла дверь, следом за ней зашла медсестра. А Женя, она не слышала и не видела ничего, она смотрела на его дрогнувшие веки, и её сердце бешено колотилось в груди.

Его глаза открылись.

Жанна застыла в дверях, зажав рот ладонью, чтобы не закричать. Медсестра стремительно зашевелилась у аппаратов, что-то проверяя. А они продолжали смотреть друг на друга, создавая в центре медицинского хаоса островок немой, совершенной тишины. Женя не дышала. Её рука сама потянулась к его щеке.

• Привет, — прошептала она, и голос её сорвался.

В ответ его зрачки медленно, с огромным усилием сфокусировались на её лице. Слёзы — не боли или отчаяния, а немого счастья — потекли по лицу Жени. Губы Максима слабо зашевелились, из них вырвался глухой вдох.

Пока их взгляды были склеены, Жанна медленно опустила руку ото рта. По её лицу текли беззвучные слёзы, но на губах дрожала победная, самая искренняя улыбка. Она сделала шаг назад, в коридор, и закрыла за собой дверь, оставив их наедине с началом их нового «настоящего». Её работа была сделана. Точка опоры выдержала. Теперь можно было просто быть другом, который ждёт в коридоре с двумя стаканчиками кофе — горьким для себя и сладким для Жени. Ведь жизнь, чёрт возьми, действительно продолжалась.

Медсестра мягко, но настойчиво взяла Женю за плечо.

• Евгения, нужно дать врачам поработать. Выйдете, пожалуйста, ненадолго.

Женя кивнула, не в силах оторвать взгляд. Она позволила себя вывести, но в дверях обернулась. Их взгляды встретились в последний раз перед тем, как дверь закрылась. В его глазах уже не было пустоты. Была борьба. И узнавание.

Она прислонилась к стене в коридоре, рядом с плачущей Жанной, которая протянула Жене стакан с кофе.

• Спасибо, — глухо вымолвила одними губами Женя.